nelidova_ng

Categories:

Как мы продавали квартиру - 3

Петербурженка торопит. Срочно вывозим и рассовываем в добрые руки мебель. Подали объявление: «Отдадим полированную стенку производства СССР. Самовывоз». Никто не откликнулся, ни один человек! Мы поняли почему.

В выходные муж разбирал её целый день. Постукивал молотком, ковырялся пассатижами, выкручивал десятки  проржавевших, вросших, рассыпавшихся в пальцах шурупов. Под конец рассвирепел и уже кусками выдирал заднюю фанеру – только гайки и винтики по комнате рикошетом летали. Знакомый потом похвалил: «Молодец твой муж. Я свою разбирал неделю». Вот что значит советское качество, на века!

Видимо, советские инженеры-конструкторы из многочисленных НИИ полагали, что новосёлы, их дети и внуки осядут в квартирах на столетия. Что люди в принципе не обмениваются, не съезжаются, не разъезжаются. И с адским трудом собранное, подогнанное опилочное, клеевое чудо будет стоять нерушимо на своём месте до скончания веков.  

– Надеюсь, хоть сейчас появились квартиры со встроенной мебелью?! – с отчаянием возопил муж. Действительно, как было бы здорово: подхватился, в одну руку любимый туалетный невесомый столик, в другую пуфик, под мышку корзинку с мелочью – и на новое жильё.  

А вот фигушки. Мебельные магазины до сих пор забиты под завязку корпусными шкафами-купе, многосекционными стенками-гробами: тяжеленными, под купеческую старину, под красное дерево, с золочёными витыми ручками. Неистребима в русском человеке любовь к громоздким вещам, к шумным переездам и сборкам-разборкам. Отсюда поговорка: три переезда равны одному пожару.

Вспотевшие, тяжело дыша после расправы с бедной, верой и правдой служившей стенкой, мы раскупорили термосы и сели перекусить. И вдруг стали вспоминать, как в своё время добывались все эти шифоньеры, ковры, хрусталь, сервизы. То, ради чего, без преувеличения,  клалась жизнь советского человека.

«Чтобы всё было как у людей, чтобы надеть было что, на стол поставить, в шкаф повесить» (фильм «Родня»).

Тогда мебель и утварь были смыслом жизни. За ними годами стояли в очередях, вычёркивали в календаре дни, раз в месяц тревожная перекличка. А вдруг кто помрёт – жалко, конечно, но на одного человека ближе к заветной покупке! И как светились глаза, и сами собой разъезжались в широченной счастливой, детской улыбке губы: достали!  

Вот она, воплощённая мечта, сверкающая полировкой красавица, а в ней непременно хрусталь и фаянсовый сервиз – не для еды, упаси бог! Ковёр – не на полу, с ума сошли, что ли, ногами такую ценность топтать? Только на стену! И гости ходят как по музею, завистливо-уважительно выспрашивают: как да где, да когда, да через кого, да почём?

Помните бессмертный диалог из «Иронии судьбы»:  

Это мой гарнитур, польский.  

830 рублей.  

И 20 сверху.  

Нет, я дал 25.

Сейчас, как выяснилось, те гарнитуры не нужны даже даром, даже на огороды, даже в гаражи под инструмент. Возни не оберёшься, на сборщиков, грузчиков и перевозку больше потратишь.

А вот этот сервиз свекровь любовно, дважды в год, на Рождество и Пасху, вынимала. Трепетно протирала фланелькой каждое блюдце, каждую чашку – и ставила пирамидкой на место. Нынче те чашки-тарелки неохотно, за копейки принимают в комиссионке: не жалко на счастье бить на свадьбах. Переоценка ценностей, переосмысление действительности, перестановка приоритетов.

Зато сейчас многие с ностальгией вспоминают советские, здоровые продукты. Я задумываюсь: что лучше? Стоять в километровых очередях за натуральной едой, теряя время, деньги и облик человеческий? Толкаться и лаяться: «Вас тут не стояло»? Или с достоинством прогуливаться по великолепным супермаркетам с корзинкой и капризничать: хочу это возьму, хочу то, а хочу третье. Разницы нет: и то, и другое, и третье нынешнее – резиновое и пластмассовое. И на вкус, и на содержание, и на консистенцию.

Хорошо бы, конечно, чтоб и натуральное, и без очередей. Но у нас в стране такой потребительский пасьянс как-то всё не складывается.  

Чтобы он сложился, надо, наверно, стать инициативными и неугомонными, как моя петербурженка. Тормошить, теребить, требовать. Не ходить сонными экскурсантами по квартире (по стране). Не ждать, как Емеля-дурачок, русского чуда: а вдруг, по щучьему велению, ему на голову свалится задарма готовенький отремонтированный хрустальный чертог?  

Не топырить губу: то не так и это не эдак – а решиться на действие, наконец. Вылезти из одеял, спрыгнуть с дивана, выбросить семечки и выключить ящик. И взять в руку молоток там, или малярную кисть, или топор.  

И не быть такой кислятиной, как я, позволяя терзать, гадить и грабить собственную квартиру (страну).      

Петербурженку, кстати, зовут Люда. Мы с ней подружились и частенько созваниваемся.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened