nelidova_ng

Categories:

Улицкая: не надо врать, Людмила Евгеньевна!

Одна из моих любимых писательниц. Написано про неё много, да и вряд ли среди вас найдётся человек. Но любимая — не значит слепое поклонение и восторженное принятие всего, что автор пишет. Читая, время от времени хочется воскликнуть: «Ну что вы врёте, Людмила Евгеньевна! Умный взрослый человек, а врёте, как девчонка-первоклассница».

О советских школах и, в первую очередь, о детдомах (любимый конёк перестроечных прозаиков). 

Итак, послевоенный детский дом. Судя по возрасту автора, годы так 60-е. Беспросветный мрак и тоска, бродят затравленные тощие человеческие зверьки. Бритые под «нуль» затылки. Ночной и дневной (в уборной) разнузданный разврат, педофилия, проституция за кусок хлеба, беременности и суицид. Голод, воровство, враньё, издевательства воспитателей и старших ребят — ассортимент на любой вкус, то, что обожают западные переводчики и издатели. Из каких буйных фантазий и ночных кошмаров Людмила Улицкая сплела эти адские кружева?

Вот только автор не учла, что номер может и не пройти. Что её книги будут читать не зелёные юнцы, а люди, которым довелось вариться в самой гуще детдомовской «каши». Не совсем тех лет, чуть позже. Но очевидцы рассказывают: детский дом, открытый в 1941 году в нашем селе — это была самая тёплая и крепкая семья, клубок осиротевших ребят, которые льнули к воспитателям как к мамам. И долго, порой всю жизнь летели скучающие письма со всех концов страны от забитых затравленных воспитанников к извергам и садистам воспитателям. 

А вот уже мои воспоминания. В ограде детского дома стояли огромные расписные  деревянные, с цепями, качели, на которые мы смотрели из-за забора с завистью. Самые плотненькие, упитанные, рослые и уверенные ребята в классе —были из детского дома. Только однажды мне посчастливилось побывать в их столовой — я обомлела. Салат, первое, второе, третье! И кубики шоколадного масла, и чай со сгущёнкой... (Я не знала этого слова — папа объяснил). На второе — огромная котлета с гречневой кашей (гречка —дефицит №1 в советской провинции). И ребята не только не просят добавки, а лениво отталкивают тарелки с недоеденной вкуснянской кашей, с почти целой котлетой - неслыханное святотатство! Булочки, шанежки, пирожки каждый день, м-м...  

У них у первых в классе появились отутюженные шёлковые галстуки, когда мы ещё повязывали красные сатиновые треугольнички: они мгновенно мялись. У девочек — не просто откидные тряпичные воротники, как у нас, а из белейших гипюровых кружев. Меня с братом стригли почти на лысо до третьего класса (некогда маме возиться с моими волосами: школа, лекции, огромное хозяйство, а в классе много деревенских ребятишек, вши). Как я любовалась на косы воспитанниц! И от них впервые услышала слово «шампунь». И увидела одноразовые жёлтые пакетики с яичным шампунем.

В летнюю  страду деревенские дети с раннего утра либо бродили в лесах и полях, собирая ягоды, либо пасли гусят и утят, либо пололи-окучивали в своих огородах. Мимо нас яркой весёлой гурьбой шли воспитанники на пруд — купаться. Нарядные как куколки девочки — щебеча и ревниво обняв-облепив воспитательницу. Мальчики, размахивая полотенцами, гоняли надувные спасательные круги — диковинка для нас.

***

— Э-эх! — скажете вы. Сироткам позавидовала. 

Да разве это я хочу сказать? Ни в жизнь, ни за какие плюшки и тугие надувные резиновые круги, ни за кружевные воротнички - не поменялась бы с ними местами. Свою избу с темноватой тесной комнатой, где мы теснились вчетвером - на их просторные светлые (зайдешь — зажмуришься) комнаты-залы с роскошными шторами до пола, с ковриками и коврами. 

Я о том, что не надо «ля-ля» про казённые коричневые, грубо мазанные масляной краской коридоры, злых нянек, развратных воспитателей, про отбираемые куски хлеба, про бритые затылки, затравленных волчат и прочие колониальные, высосанные из пальца дамские нервные  ужасы. Какое там избиение младших и «дедовщина» — воспитанники друг за друга горой стояли, молодцы! Попробуй тронь — все придут разбираться.

 Мой папа был директором детдома. Однажды они с мамой уехали в Москву. Нас четверых (близняшки 4 года, брат 6 лет, сестрёнка 8 лет) оставили на полуслепую бабку и двух детдомовских парней-старшеклассников. Они водили нас в садик и забирали, читали нам книги, показывали диафильмы, щёлкали отцовским фотоаппаратом «Смена» и вечером проявляли снимки... На всю жизнь запомнила: черноволосого высокого звали Алёша Пойлов, светлого крепыша — Гена Коротаев. Вы такое можете представить на зоне, которую красочно описала Людмила Улицкая?   

***

Вот книга с уютным названием «Детский мир», с милой картинкой на обложке. Не верьте названию и картинке, не вздумайте читать на ночь! Это триллер, это кошмары, это ужасы про детей. Кинг отдыхает. Знаете, как раньше кротко говорили русские крестьяне? «Умирать будем». То есть: за всё придётся ответить: и за ложь, в том числе. Какими глазами посмотрят авторы этой книги в глаза Того, кто нас встретит Там? 

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened