nelidova_ng

Categories:

Вопрос ветерану

А, вернее, государству. Почему оно бросило на произвол судьбы вдов и детей бойцов Великой Отечественной? Почему никто из вернувшихся с фронта ветеранов не задался этим вопросом: ведь на его глазах погибали друзья-товарищи? Куда оно делось, фронтовое братство? Своя рубаха ближе к телу? А ведь это предательство по отношению к погибшим, в некотором роде.

9 мая увидела лозунг: «Спасибо, что вернулись живыми!» А если погиб — значит, сам виноват? 

Ведь так по-русски, по-христиански — помогать самым сирым и слабым, обиженным войной, за кого и заступиться некому. Как в поговорке: обиженная слеза на голову канет. Не на этом свете, так на том. А в семье, где ветеран жив — и так радостно: любимый муж и отец, кормилец вернулся!  

«... - С малолетства в колхозе, с первого дня до последнего… На коровах пахали. А зашатает её в борозде, матушку, куда деваться. «Консомолки Афонька, Гранька, Олька, впрягайтесь в соху! Красная Армия без хлебушка Гитлера не победит».

Похоронка на мужа Петю пришла, на койку повалилась, взвыла: как двоих грудников поднимать? А в окно стучат: «Ночка не может опростаться, после повоешь». Спасли Ночку. Только выть собралась – «Афонька, обожди выть. Пока вёдро, айда копнить сено. Пойдут дожди - успеешь нареветься». А дожди пошли - хлеб в район некому везти. После с глотошной, вместе с ребятками, месяц провалялись в районной больнице. Так по-людски и не попрощалась с мужем…  

 — Пиши, пиши. Там передашь кому следует, - встряла молчавшая до сих пор баба Римма. - Про пенсию четырнадцать рублей напиши. Вон сосед Николаша с войны вернулся без царапины. Уж третье новоселье в городе справляет. Всех детей-внуков жильём обеспечил. Теперь правнуки пошли - их обеспечить надо. Тактика такая: как получит тёплую квартирку с туалетом – сей же час выписывается и бегом обратно в свою халупу. Газетчиков назовёт, пиджак в наградах напялит, на койку брякнется. В ордена-медали бьёт: «Я кровь проливал!»  

 А не дадите, говорит, президенту напишу. Мне, говорит, полслова сказать - всех из кресел вышибут… Господи, прости меня, скверную, за злословие, - Римма крестится. – Эх, кабы нам с Афонькой напоследок перед смертью пожить в тепле, в благодати.

...Совсем худая изба. Зимой изнутри со стен горстями снег собираю. К колодцу с внучкиным игрушечным ведёрком иду, а там лёд выше меня нарастает. Только бы, думаю, не скатиться по этой ледянке на лютую смерть. С дровами беда. Каждое утро: хворая-нехворая - план себе даю, как в войну: три чурки расколоть и по полешку к печке стаскать.

Чего греха таить, Римма всю жизнь завидовала Николашиной жене, роптала:

- Ей без того счастье привалило: муж живой вернулся. Вдвоём хозяйство припеваючи вели. Пошто их государство тетёшкает, не знает как ещё ублажить? А мы с тобой, горькие сироты, бьёмся в кровь как сороги об лёд. Хребет ломали, животы надорвали, в одиночку детишек подымая – хоть бы крошку отщипнули от того, что Николаша имеет. Пошто нас забыли? – плачет Римма. - Не по-человечески, не по-божески это. И в святом Писании сказано: обижать вдов павших воинов – великий грех.

- Врёшь ты про Писание, там таких слов нет. А и на здоровье, и бог с ними, с Николашей. Не завидуй чужому.  

-У тебя всё на здоровье да бог с ними. Дура ты, не зря блаженной зовут, - разгневается Римма, убежит, хлопнув дверью. А куда друг без друга, на вечерней же дойке встретятся«.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened