Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Чего хотят мужчины?

"А ещё на кладбище знакомиться хорошо", - говорит героиня из фильма "Москва слезам не верит". Нынче звучит не актуально. Впрочем, пословица "Ищи мужа не хороводе, а в огороде" - тоже устарела.

Подруга Жанка три раза была замужем и на этом останавливаться не собирается. На носу очередная свадьба.

Кому мужика хорошего – так это мне. Хотя нас с Жанкой рядом не поставишь. Нет, ну где справедливость? У меня фигура пропорциональная, черты лица правильные, кожа чистая, волосы – гребень вязнет.

А у Жанки ни заду ни переду, глаза как у совёнка, на голове три волосинки на одну драку осталось. Табачищем провоняла, пальцы жёлтые. А для мужиков как мёдом намазана. Причём ведёт игру на повышение: первый муж был сокурсником, последний – доцентом. От него, видимо, и набралась лингвистических открытий.

Знаете, где Жанка с ним познакомилась? В забегаловке. В замызганной пивнушке.

У него по жизни навалились проблемы, шёл грустный с работы. Решил разок в жизни спуститься в массы, то бишь в подвал забегаловки, и парой рюмочек это дело залить. А Жанка живое разливное пиво брала, волосы вместо шампуня мыть.

Перебросились словом-другим, он её пригласил за столик. Выпили вместе, перекурили это дело, она его выслушала, пожалела, утешила. А для мужика первое дело: чтобы жена была свой парень в доску.

Collapse )

"Ты смотришь "Ворониных"?!

Фи, какое убожество!« — знакомая смотрела на меня с брезгливой жалостью, как будто я только что на её глазах съела червяка. Или жабу. Я поняла, что в этот момент потеряла её расположение. Пала в её глазах ниже низшего. Навсегда угодила в число не рукопожатных.

Я приезжаю из города в четыре. У меня полчаса, чтобы переодеться и разогреть ужин. Мне нужен лёгкий бормочущий фон. Музыка только тяжёлая, не для расслабухи. А тут самое то. Адаптация американского ситкома «Все любят Раймонда».

Глава семьи Николай Петрович с расстёгнутой ширинкой — отъявленное хамло. Жена Галина Ивановна, крашеная блондинка — хабалка. Сын Лёня — тюфяк и раздолбай. Сын Костик — трус и подкаблучник. Сноха Вера — стерва. Дочурка Маша - та ещё стервочка растёт, мамаше сто очков форы вперёд даст. Вторая сноха Настя вроде из всех самая нормальная — да и та, между нами, полная курица. В общем, живой паноптикум.

Подростки, к счастью, не смотрят эту «шнягу». А то бы, чего доброго, стали подражать далеко не безобидным штучкам Николая Петровича (обаятельный Борис Клюев ). Который загораживает своей «ласточкой» дорогу «неотложке». Учит дебиловатых сыновей кидать «капитошки» с зелёнкой на чужие автомобили под балконом. Тырит по мелочи в магазине, а если схватят за руку — в отместку исподтишка обрушивает красивые пирамиды из консервов или яблок. А продавцы, между прочим, старались, выкладывали.

Collapse )

Маленькие клептоманы и клептоманки

Брать у чужих нельзя. А у своих можно? У мамы из кошелька, например? Мама, видимо, такое даже в виде гипотезы не рассматривала. Тем более от меня: самой маленькой, тихонькой и послушной дочки. А зря, между прочим. Не рассматривала-то.

Каждый долгий, полный разнообразных событий день заканчивался одинаково: вся большая семья благостно, умиротворённо усаживалась вечером у телевизора.  

Я тоже усиленно смотрела в экран, но мало чего видела. С некоторых пор мысли мои крутились совсем в другом месте. В соседней полутёмной комнате, в широкой родительской кровати под подушкой. Там лежал мамин старенький кошелёк – вот где метались мои мысли. Мама называла кошелёк важно и смешно: портмоне.

Мысли метались, сталкивались и путались, лицо горело, глаза порочно блестели. Потому что я знала: это очень плохо, что я замышляю. Это ужасно: за такое взрослых сажают в тюрьму, а маленьких – в детскую колонию.  

Но тяга к кошельку с его содержимым перевешивала страх и стыд. Улучив момент, я незаметно выскальзывала из большой комнаты. Мало ли зачем: может, водички в кухню попить. Может, в туалет. Пробиралась в спальню, прислушивалась, замирая: не войдёт ли кто? Ныряла рукой под подушку, ухватывала тяжёленький «партманет». Вслепую молниеносно нащупывала одну-две монеты, зажимала в ладошке…  

Collapse )

Я - обслуга

Хозяйка агентства по подбору домашнего персонала рассказывает. Под её началом гувернантки, няни, помощницы по хозяйству. 

                РАБЫНЯ XXI ВЕКА

Таня устроилась домработницей в состоятельную семью «на Риге». 

Понадобилось постирать нижнее бельё хозяйки. Среди белья были изящные трусики с вкраплением страз, стекляшек. У Тани в голове не укладывалось, что нижнее бельё может быть украшено настоящими бриллиантами. Заложила нежнейшие шёлковые тряпочки в стиральную машину на деликатную стирку…

 На выстиранных трусиках хозяйка не досчиталась больше половины драгоценностей. Были истерики и угрозы, допросы с пристрастием, тщательный обыск.

Бриллианты бесследно исчезли в недрах канализации. Последовали немедленное изъятие Татьяниного паспорта и перспектива «отрабатывать брюлики» в течение всей жизни. 

Агентство вызволило бедняжку из пожизненного рабства – так квалифицировал УК действия подмосковных хозяев.  

Паспорт вернули, Таня приехала домой. Но получила такую глубокую психологическую травму, что решительно порвала с работой в этой сфере услуг.  

       ПОД КОЛПАКОМ ПАПАШИ МЮЛЛЕРА

В семье родился ребёнка, срочно понадобилась няня. Спустя день – звонок в агентство. Полный ужаса, панический нянин крик: «Я во что-то вляпалась!» В прямом смысле: вся в краске, бордовой, вроде марганцовки. 

Collapse )

Не пора ли, друзья мои, замахнуться на Захара, понимаете ли, нашего Прилепина?

Захар Прилепин. Как бы ни ворчали, ни куксились, ни пытались куснуть и лягнуть ("Выскочка! Парвеню! Мужик! Везунчик! Попал в струю! Конформист! Лизун!") — его при жизни называют классиком. Эдакий былинный Илюша Муромец. Просидел на печи тридцать лет и три года. А потом взял в руки палицу... то есть ручку... В смысле, ноутбук.

Добротные, крепкие, цельные у него произведения. Мужские, мужицкие. Плохо читаются в электричке, на вокзале, где-нибудь в очереди в поликлинике — чтобы убить время. Требуют тишины и осознанности: чтобы заложить пальцем страницу, закурить, задуматься. Как это он... Просто, сильно, каждое слово будто высечено из камня. Без модных выкрутасов, стёба и ёрничанья, без суеты и хлопотливости, без выламывания языка, без заигрывания и битья хвостом перед читателем. 

— Я вот эдак умею! — А я ещё заковыристей, читайте меня! — О, вы гляньте, как я кучеряво и модерново!

Прилепин берёт шероховатый кусок жизни, отсекает лишнее, мнёт в крупных ладонях — вот вам рассказ, читайте. 

Но не выдержал испытания медными трубами. У славы, у всех этих регалий, привилегий, премий, шумихи, востребованности — всегда есть обратная сторона. Оторванность от жизни. Хоть ты живи в лесной глуши, хоть варись в военном котле. А не понять тебе человека,  живущего на одной картошке.

А Распутин с Астафьевым понимали. Читаешь их "старушечьи"рассказы — в них глубина, боль и мощь страшная. В стариковских запавших, как на старых иконах, глазах — вековая Россия. Без "патриотизьму", без лозунгов, без надрыва и гулкого стучания в камуфляжную грудь кулаком. 

Collapse )